4 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Морально психологическая закалка бойца спецназа. Психотехники спецназа: как это работает. О тропе разведчика

Психофизическая тренировка бойцов спецназа

Психофизическая тренировка – это комплекс таких упражнений, которые тренируют психику и одновременно с этим человек развивается физически. Они представляют собой комплекс приемов и действий, выполняемых в условиях повышенной опасности (риска) и связанных со значительными физическими и психическими напряжениями.

На физические показатели в условиях боя в большой степени влияет психический фактор. В ВДВ проводились следующие испытания:

Вначале боец строевым шагом проходил по широкой доске, лежащей на земле. Время прохождения засекалось. Затем боец проходил по той же доске, но на высоте в 5 метров. На высоте время затраченное на прохождение доски оказывалось намного больше. Высота давит на психику и скорость теряется, так как страх мешает быстроте выполнения упражнения. Это подтверждали и другие испытания: на той же высоте боец делал упражнения на гибкость и силу, прыжки. Их результат был ниже, чем при выполнении упражнений на земле.

Все эти испытания показали: чем крепче боец психически, тем лучше у него физические показатели. И наоборот. Поэтому на всех занятиях по физподготовке надо для тренировки психики использовать упражнения, выполнение которых связано с опасностью и риском. Благодаря им, боец научится побеждать страх в самые трудные для него минуты.

Страх – это защитная функция организма. Это сигнал об опасности. Солдат, не испытывающий страха, в разведку не годен. Страх – драгоценность, если боец умеет владеть ею. Всем страшно прыгать с парашютом в первый раз. Это нормально. Это – врожденная, спасительная боязнь высоты. Но если страху поддаться, то с человеком начинают твориться такие чудеса – сам удивляется потом. Организм выходит из подчинения: кружится голова, руки трясутся, человек обливается холодным потом и так держится за перила парашютной вышки, что пальцы невозможно отцепить. Страх делает человека бессильным. А научиться управлять страхом можно. И как во всяком ученье, главное – постепенность. Сначала солдата учат прыгать с полуметра, затем с каждым упражнением высота повышается. Человек не перестает бояться, но страх больше над ним не господин. Он лишь предупреждает бойца об опасности, помогает ему быстрее принимать решение.

Все упражнения, все тренировки должны работать на одну цель: убедить что ты сильнее собственного страха. Возможности человека беспредельны, если он победит страх.

Или возьмем горную подготовку. Цель горных тренировок простая – дать бойцу возможность психологически адаптироваться к высоте, проверить и увеличить свои возможности. В горах выясняется, кто есть кто. На крутых головоломных спусках спускаться вниз психологически тяжелее, чем лезть вверх. С непривычки страшно пятиться назад или вниз, ища ногой опору, которая то ли выдержит тебя, то ли нет. Оглянешься через плечо и бездонная бездна, кажется магнитом тянет вниз в свою глубину. Конечно, быстрее осваиваются в первую очередь альпинисты, скалолазы, им как говорится «сам бог велел». А за ними все те, у кого есть опыт спортивной борьбы, для кого риск, азарт, полное напряжение сил – не пустые слова. Такая вот психофизическая тренировка.

Без привычки к высоте человек то и дело застывает на крутом склоне, словно наколотый на булавку жук. Где ему воевать, ведь любая победа над врагом начинается с победы над самим собой, над своей слабостью и сомнениями. Начинать надо с того, что сажают бойцов над пропастью, на самом краю. Вначале новички просто цепенеют от ужаса. Боятся сдвинуться, пошевелиться. Но у человека есть прекрасное свойство – он не может долго жить в страхе. Вот один засвистел, другой начал делиться впечатлениями, третий потянулся что-то дать товарищу… По этим признакам командир чувствует: люди полностью пришли в себя. Первый шаг сделан, можно продолжать дальше «обкатку» высотой: форсировать крутые склоны (по принципу чем круче, тем лучше), вырабатывать навыки скалолазания.

Следует постоянно учить разведчиков преодолевать страх, подавлять инстинкт самосохранения. Это достигается разъяснительной работой и целенаправленными тренировками, в процессе которых надо сочетать упражнения по физподготовке усиленной сложности (переходы по канату над пропастью и т.п.) с элементами тактической и огневой подготовок. Помимо преодоления препятствий и заграждений под огнем «противника», и внезапных встреч с ним, надо широко практиковать приемы, воспитывающие дерзость в действиях разведчиков – типа внезапных налетов на важные объекты (штабы, узлы связи, пусковые установки ракет и т.п.).

Маршруты РДГ (Разведывательно-Диверсионной Группы — примечание LastDay.Club) следует выбирать по топким и труднопроходимым участкам (болота, густой лес, горы, водные преграды, располагая на них минные поля, мины – ловушки и «сюрпризы». Одновременно с этим разведчики должны отрабатывать задания на выживание: ночлег в открытом поле, в лесу, приготовление пищи из местной растительности, дичи и живности, с маскировкой своего передвижения, длительным пребыванием без движения в одном положении под палящим солнцем, под дождем и на холоде.

При воспитании психологической устойчивости главные усилия должны быть направлены на то, чтобы любые неожиданности для разведчиков стали привычными. Чтобы неожиданность стало правилом, сюрприз – закономерностью, а внезапное изменение ситуации – обычным делом.

Примерный набор некоторых упражнений, из которых состоит психофизическая тренировка:

  • упражнения на «тропе разведчика»;
  • «полоса риска», участок которой преодолевается под действительным огнем из стрелкового оружия;
  • упражнения горной подготовки;
  • упражнения из курса воздушно-десантной подготовки;
  • переправа вплавь на подручных средствах через водную преграду с быстрым течением;
  • преодоление проволочного забора под напряжением электрического тока;
  • действия с ВВ и метание боевых ручных гранат;
  • «борьба с танками» – «обкатка танками»;
  • скрытное передвижение по труднопроходимой местности с попутным решением тактических задач;
  • упражнения по устранению боязни высоты, воды, огня, взрывов, замкнутого пространства;
  • переправа по канату через реку или горное ущелье в полном боевом снаряжении;
  • плавание в обмундировании и с оружием;
  • ныряние на глубину 3 м и освобождение там от оружия и снаряжения;
  • ныряние в воду с высоты 3 м с оружием и с завязанными глазами;
  • рукопашный бой с двумя-тремя противниками;
  • сочетание лыжной подготовки с элементами выживания: марш по пересеченной местности со стрельбой на 2-х – 3-х рубежах и с ориентированием по карте и компасу;
  • ведение рукопашного боя настоящим ножом, малыми лопатками, автоматом с прикрепленным к нему штык-ножом;
  • уклоны и увертки от летящего в бойца боевого ножа;
  • выдерживание ударов тупыми предметами;
  • сопротивление болевым и удушающим приемам;
  • адаптация к порезам, виду крови и к нанесению ранений живому существу;
  • специальное упражнение: поймать в петлю живого зайца, убить животное ударом головы о дерево, привязать за задние ноги, быстро отрезать голову и задержав дыхание выпить хлынувшую кровь, затем сделать выдох;
  • посещение моргов, с наблюдением за вскрытием трупов;
  • метание боевой гранаты в окно, прыжок через окно в горящий дом и отработка там рукопашного боя с чучелами;
  • преодоление маршрута 25-35 км по пересеченной местности ночью по азимуту. Характер препятствий должен соответствовать изучаемому театру военных действий.

Опытный офицер спецназа Сергей Козлов делится своими методами психофизической подготовки разведчиков:

« …Мы изготавливали чучело – манекен, одевали его в старую прыжковую форму, покрой которой стилизован под полевую форму одежды армии США, в нагрудный карман прятали какой-либо документ. После этого обильно поливали манекен кровью, а в расстегнутую куртку помещали кишки и другие внутренности. Всю кровавую атрибутику заимствовали у бродячей собаки. Вот этот-то «труп» и предстояло обыскивать разведчикам.

Надо сказать, что далеко не каждый способен запросто возиться в кровавом месиве кишок, но преодоление этого психологического барьера просто необходимо. Не менее важно воспитать в подчиненных готовность убить врага любым из изученных способов, для чего также может пригодиться бродячая псина. Психологически очень тяжело «грохнуть» низа что ни про что невинную тварь, но гораздо тяжелее будет ломать себя при необходимости совершить убийство мирного жителя, случайно обнаружившего группу в тылу противника. Однако, если этого не сделать, то совершенно однозначно этот житель выдаст группу противнику.

Многие солдаты не способны видеть даже сцену убийства. Я вспоминаю, как в марте 1984 года мы полетели на один из наших первых «облетов».

После столкновения с противником я решил после обыска добить ножом тяжело раненого «духа». При виде этого рядовой Максудян чуть не свалился в обморок. Боец этот не проходил отбора в Союзе и тем более не готовился по программе психологической устойчивости. Чуть позже из-за него чуть не погибла вся группа. Когда на Максудяна вышла группа мятежников, совершивших обходной маневр, он и его напарник Мамедов бросили свои позиции и бежали.

Многие будут возражать по поводу убийства бродячих собак. Для того, чтобы убийство не было бесцельным, можно отработать еще один элемент воспитания психологической устойчивости. Мясо собаки вполне съедобно, и на полевом выходе возможно приготовление мясного блюда из собаки – однако не каждый сможет съесть это блюдо. Преодоление брезгливости – также немаловажный вопрос для выживания в экстремальных условиях. Чтобы выжить и продолжать выполнять поставленную задачу, солдат в мирных условиях должен научиться употреблять в пищу все, включая насекомых, лягушек и змей.

Среди людей, прошедших такую подготовку, значительно ниже процент подверженных поствоенному синдрому. Люди же, не готовые к мощному прессингу в виде лишений, смерти товарищей и необходимости убивать для того, чтобы не быть убитым самим, зачастую становятся пациентами психоневрологических диспансеров, либо попадают в исправительно-трудовые учреждения».

Читать еще:  Нахождение под водой без воздуха. Мировой рекорд по задержке дыхания под водой

Морально психологическая закалка бойца спецназа. Психотехники спецназа: как это работает. О тропе разведчика

Психотехники спецназа — тема, которая освещается крайне редко. В первую очередь — из-за секретности. Тем интереснее узнать, какие методики используют в специальных войсках, а также проследить историю их появления.

29 мая 1946 года легендарный советский спецназовец полковник Яков Серебрянский завершил свою военную карьеру. Он считал своей важнейшей задачей психологическую подготовку своих сотрудников, которые выполняли особо сложные задачи за рубежом.

В частности, его внимание привлекали труды психиатра В.С. Дерябина «Задачи и возможности психотехники в военном деле». О том, что это такое и как влияет на деятельность специальных подразделений, мы и расскажем.

Всё началось с вагоновожатых

Основы психотехники были заложены в начале ХХ века в Германии психотерапевтом А. Шаквитцем, который описал методику психологической устойчивости вагоновожатых, включающую в себя, в частности, отсортировку тех, кто априори был не способен к этой профессии.

В 1919 году в Берлине эту разработку опробовал инженер К. Трамм, что принесло казне доход в сумме 1 350 000 марок по сравнению с годом предшествующем. Эти успехи были незамедлительно замечены военными. Вскоре методика А. Шаквитца была внедрена в Баварскую школу летчиков.

В итоге число аварий и несчастных случаев во время полетов снизилось на 53%. Базой для психотехнической школы Шаквитца стали тесты справедливой оценки способностей соискателей, применительно к конкретной профессии.

Здоровый – не значит, воин

Опытом немцев заинтересовались и в России. Первым из наших ученых, кто, опираясь на учение Шаквитца, занялся вопросами военной психотехники, был физиолог и психиатр В.С. Дерябин. Он доказал, что физические способности не всегда отражают потенциал солдат. «Во время войны (первой Мировой) на моих глазах два солдата, служившие нестроевыми, попали в команду разведчиков, — писал Дерябин. – Один оказался очень дельным на новом месте, а другой – выдающимся, до дерзости предприимчивым». И это сразу же изменило обстановку на данном участке фронта. Ученый-психиатр сделал вывод, что в будущих войнах роль психотехники может стать решающей, особенно, когда речь идет о бойцах, выполняющих особо важные боевые задачи.

Родом из Ahnenerbe

В конце Второй мировой войны американцам досталась значительная часть архива фашистской организации Ahnenerbe, известной, в том числе, и чудовищными опытами над узниками концлагерей.

На основании этих материалов в секретных лабораториях ЦРУ в 60-х годах прошлого века начались работы по контролю и коррекции психики людей. Вначале речь шла о влиянии эмоционального состояния человека на железы внутренней и внешней секреции. Имеющаяся взаимосвязь позволила создать детекторы лжи.

Параллельно с этим осуществлялась и другая работа над тем, как использовать обратную связь, и уже через эти железы медикаментозно воздействовать на страх, тревогу, наблюдательность и внимательность военнослужащих.

Так, ведущий эксперт Пентагона по безопасности Джон Уоттс утверждает, что медицина США располагает лекарством, резко увеличивающим IQ солдат. Впрочем, по его словам, эти препараты имеют побочное действие – риск в виде болезни Альцгеймера. Массово, конечно, такие препараты не используются, но при подготовке спецагентов все средства хороши.

По закону Джемса-Ланге

Юлиан Семенов, который был дружен с сотрудниками КГБ, в романе «Противостояние» описал следующий случай: «До войны Николай Кротов страдал заиканием, однако в Германии был направлен на принудительное лечение электротоком, и от недуга избавился».

Эта история и в самом деле могла случиться, так как имеет под собой научное обоснование в виде теории Джемса-Ланге. Суть её сводится к тому, что всё в человеческом организме взаимосвязано: эмоции, нервные раздражители и физиология.

Например, после десятикилометрового марш-броска физиология сигнализирует нервной системе о нехватке кислорода и питательных веществ в мускулах, так как имеющийся ресурс уже исчерпан. Нервная система в свою очередь формирует эмоции «я устал, я не могу идти». На основании их человек принимает решение сделать привал. Между тем, понимание того, что физиология имеет скрытую возможность активизировать подачу кислорода и питательных веществ в мускулы, может подсказать солдату иное решение – «идти вперед».

Программа «устойчивости потенциала»

Профессор психологии Мартин Селигман из Университета Пенсильвании разработал и апробировал программу «устойчивости потенциала» солдат специальных подразделений. Цель – стать жестоким, не поддаваться искушениям, усиливать внимание и концентрировать физическую силу в критических ситуациях.

«Мы укрепляем умственные мускулы морпехов так, чтобы после тяжелейших невзгод они становились крепче, — поясняет Мартин Селигман. – Испытания для солдат начинаются еще на пункте сбора новобранцев корпуса Морской Пехоты на Пэррис-Айленд (Южная Каролина)».

Главная роль отводится сержантам, которые непосредственно командуют морпехами. Все они проходят специальные курсы по психотехнике, чтобы иметь ранжированное представление о способностях каждого своего бойца. Да и сержанты тоже могут быть подвергнуты серьезным жизненным тестам, например, когда получают информацию о том, что «ушла жена». Офицеру важно знать, как поведет человек в этой ситуации, чтобы сделать вывод о его дальнейшей карьере.

Психотехника «Альфа»

Большинство психотехнических приемов, к примеру, спецгруппы «А» являют собой ноу-хау и засекречены, так как позволяют манипулировать как поведением агрессивной толпы, так и сознанием отдельных личностей.

18 декабря 1976 года четырем альфовцам из управления «Антитеррор» удалось стабилизировать крайне нервную обстановку во время обмена в Цюрихе Владимира Буковского на генерального секретаря коммунистической партии Чили Корвалана. Известно, что диссидента встречала группа вооруженных швейцарских полицейских, по некоторым данным – переодетых американцев.

После того, как Корвалан поднялся на самолет, Буковский категорически отказался спуститься вниз. Он заподозрил, что его депортируют в Америку, а не оставят в Швейцарии, как было заранее договорено. Ситуация могла закончиться штурмом самолета, настолько агрессивно вели себя так называемые «швейцарские полицейские».
Сотрудники «А» смогли успокоить вооруженную команду и внушить Буковскому, чтобы тот покинул самолет. На Западе было отмечено, что наши сотрудники проявили себя как профессиональные психологи.

Читать еще:  Участвовать боях без правил деньги. Как попасть в UFC (Ultimate Fighting Championship): правила, весовые категории

МОРАЛЬНО-ВОЛЕВАЯ ПОДГОТОВКА БОЙЦА СПЕЦНАЗА.

Армия не создает людей с сильной волей и мужским характером, она лишь способна развить эти качества, когда они есть. А задача командира — отобрать людей с такими задатками для последующего воспитания данных свойств человеческой личности.

Чтобы отобрать наиболее устойчивых в психологическом плане солдат, необходимо в период подготовки молодого пополнения, как можно чаще ставить их в условия, приближенные к экстремальным, и искусственно создавать нештатные ситуации. По своему опыту могу сказать, что это может быть и подъем среди ночи с последующим отрытием окопов полного профиля, и отработка скрытого и бесшумного передвижения ночью в непогоду (утром, само собой, все должны быть чистыми и опрятными). Хорошо срабатывает проверка жаждой, когда после изнурительного марша под палящим солнцем подразделение прибывает к источнику воды и получает команду наполнить фляги, но не пить. После этого бойцам сообщают, что вода отравлена, и подается команда вылить воду — и марш возобновляется. Это не большее издевательство, чем вступительный экзамен в институт. Как в институт не берут нерадивых и тупых, так и в спецподразделение не отбирают людей, не имеющих внутреннего стержня. А внутренний резерв воли срабатывает (или не срабатывает) лишь в экстремальных ситуациях. И если на пределе своих моральных и физических сил человек способен осознавать команды и выполнять их, то из него выйдет толк. С этим человеком можно и нужно работать дальше.

Зачастую крепкие физически, наглые парни, желающие показаться крутыми в подразделении, на поверку оказываются обычными слизняками, а ребята, ничем особенным не выделяющиеся, могут быть подобны кремню.

Будь готов — всегда готов!

При воспитании психологической устойчивости главные усилия офицера (инструктора) должны быть направлены на то, чтобы любую неадекватную ситуацию для обучаемого сделать привычной. Лучше всего, если экстраординарные ситуации возникают периодически на фоне учебных тактических или иных задач.

Вот как, например, решали эти задачи в моем родном Рязанском ВДУ.

В конце первого курса командир нашей 9-й роты капитан Селуков — большой специалист своего дела и не меньший выдумщик — проводил с нами, первокурсниками, ночные занятия по ориентированию. Но как! Тема: “Ориентирование и движение на местности без карты”. Заранее составленные карточки азимутов вручались обучаемым непосредственно перед началом движения. Разрыв между курсантами составлял две-три минуты, выполнение задания было ограничено жесткими временными рамками. Но главное не в этом. Имелся условный противник, в задачу которого входило помешать выполнить задание и по возможности захватить обучаемого в плен. Роль противника возлагалась на взвод курсантов 3-го курса, они же помогали ротному готовить занятие. Но помимо этого, на этапах нас ждали различные сюрпризы, которые надо было быстро и грамотно преодолевать.

Исходной точкой маршрута были ворота автопарка училища, от которых, преодолев около 200 метров, надо было выдвинуться к ориентиру “железобетонная труба”. Этот этап курсанты преодолевали беспрепятственно. Следующий ориентир — “высокое дерево” — располагался в 600 — 700 метрах. Возле дерева горел костер, людей видно не было, но у костра лежала командирская сумка. Курсант в этой ситуации должен был действовать быстро и правильно. В частности, если он выбегал прямо к костру, то получал штрафное очко, так как должен был либо вообще не подходить к костру и продолжить выполнять задачу, оставаясь незамеченным, либо проверить близлежащие кусты и лишь убедившись, что там никого нет, приблизиться к сумке. Если курсант просто поднимал сумку, то получал еще одно штрафное очко, так как сумка могла быть заминирована. И правильнее было бы, привязав к ней веревку и предварительно укрывшись, стащить ее с места, а уж после этого проверять ее содержимое.

Следующим ориентиром был “куст на берегу реки Трубеж”. Находился он буквально в 30 метрах от костра. Хитрость этого этапа была в том, что, отходя от поляны, освещенной костром, человек попадал в темноту и сразу не мог хорошо видеть. Вот тут-то обучаемый и налетал (если не успевал увернуться) на ведро, подвешенное над тропой на высоте около 150 — 160 см.

На этом сюрпризы не заканчивались. Делая еще пару шагов в темноте, курсант рисковал провалиться в яму, прикрытую куском фанеры. После этих несчастий надо было перебраться через реку Трубеж по отмели на другой берег. И вот когда курсант уже “парил” над водой, почти в упор в него из куста на берегу раздавалась автоматная очередь (разумеется, холостыми). Ощущение непередаваемое! Немногие удачно приземлялись на тот скользкий берег и не усаживались задницей в воду.

От куста, не ослабляя внимания, надо было подняться по травянистому склону на длинный бугор к ориентиру “береза”. На тропе были натянуты две растяжки, имитирующие мины натяжного действия. Даже если учесть, что это были просто веревки, натянутые над тропой, а не мины, то возможность пропахать носом тропу никого не прельщала,

От “березы” к ориентиру “широкий куст” путь лежал по гребню бугра, и обучаемый, если только он не предпринимал мер предосторожности и не шел по “тактическому гребню”, был хорошо виден на фоне ночного неба. На этом участке работала “группа захвата” 3-го курса, и плохо маскирующийся или слабо бегающий рисковал попасть в их цепкие руки. От куста последнее колено вело на пункт сбора, но проходило оно через дорогу, охраняемую парным патрулем условного противника, который отнюдь не дремал. Учитывая, что все это проводилось ночью, в ограниченное время, под воздействием “противника”, надо признать, что моральное давление на обучаемых было довольно сильным. Поэтому даже среди нас, курсантов, заканчивающих 1-й курс, нашлись люди, которые, спасаясь от преследования, потерялись и не вышли на пункт сбора вовремя, не говоря уже о том, что лишь один правильно “взял” сумку, хотя о том, как это делается, знал каждый. Повторяя подобные занятия и модулируя каждый раз новую ситуацию, можно добиться того, что обучаемые будут действовать четко и уверенно в любой обстановке.

Настоящая полоса препятствий

Другой вариант полосы препятствий с элементами психологического воздействия был создан мной и моими офицерами во время службы в Старокрымской бригаде спецназа. Запасной район нашего батальона находился у подошвы горы Агармыш и являл собой идеальное место для создания такой полосы. Здесь был небольшой горный участок, а по оврагу тек неглубокий ручей, на берегах которого росли деревья и густой кустарник.

Полоса начиналась спуском с горы, которая в основании имела скальный отвес высотой около 3-4 метров, при помощи горной веревки “по-спортивному”. Общая высота горы была 10-12 метров. Далее разведчику предстояло переправиться через ручей по двум горным веревкам, натянутым между деревьями одна над другой. Перебравшись. обучаемый должен был преодолеть 25 метров по камням, торчащим из ручья. При выполнении этого этапа по ходу движения разведчика бросали зажженный взрывпакет. Задача солдата состояла в том, чтобы, увидев взрывпакет, не замедлить, а ускорить бег и оставить взрыв за спиной. Свернув направо, обучаемый выбирался на пологий берег и кидал “гранату” в блиндаж, находящийся в 15 метрах от него, после чего поднимался по скользкому склону длиной около 4 метров и высотой 1,5 метра. Чтобы склон был всегда скользким, его поливали водой. Сразу за склоном следовал участок колючей проволоки, натянутой над землей на высоте 40 сантиметров и длиной 10 метров. Во время проползания под проволокой над головой разведчика стреляли холостыми патронами. Далее разведчику предстояло преодолеть “очаг пожара”, который создавался поджогом автопокрышек и бензина, а также задымлением дымовыми шашками, При преодолении этого участка обычно подрывали взрывпакет, а когда позволяли средства — имитатор газового нападения. В этом случае участок преодолевался в противогазе. После “пожара” путь разведчику преграждал участок колючей проволоки, который преодолевали проползая под нижним рядом на спине. В 50 метрах от “колючки” находился участок насыпи с железнодорожным полотном, который необходимо было заминировать макетом тротиловой шашки либо взрывпакетом.

Читать еще:  Монгольское оружие. Монгольский лук: передовое оружие монголов. Монгольские доспехи

От железки обучаемый двигался сквозь заросли кустарника к оврагу, через который был натянут провисающий канат на высоте 3-4 метра и длиной 10-15 метров. Разведчик перебирался через препятствие, цепляясь за канат руками и ногами. Приблизительно на середине под ним в ручье взрывался взрывпакет, поднимая столб брызг, а из кустов на противоположном берегу звучала автоматная очередь. Многие, особенно в начале тренировок, от неожиданности срывались в ручей, после чего, вернувшись в исходное положение, повторяли упражнение. Выбравшись на берег, разведчик вновь продирался сквозь заросли кустарника, в которых его могла поджидать сигнальная мина, и выходил на берег ручья, который он опять преодолевал, но уже по качающемуся бревну. Достигнув берега, разведчик оказывался перед обрывом высотой 5-7 метров и имеющим угол наклона около 75 градусов. На высоте около двух с небольшим метров находился конец веревки, привязанный к дереву, растущему на обрыве. Изловчившись, разведчик цеплялся за конец веревки и взбирался на обрыв, после чего залезал на дерево. Общая высота над обрывом составляла чуть более десяти метров. С дерева вниз уходила веревка. Длина веревки составляла 50 метров. Разведчик цеплял за нее горный карабин и как на “каретке” спускался вниз. Разведчики моего батальона, которым периодически приходилось преодолевать эту полосу, даже те, кто служил первые полгода, укладывались максимум в 4.30-5 минут. Когда эту же полосу бежали парни из других подразделений, лишь 30% из них попадали гранатой в блиндаж, срывались с канатов и падали 50-60%, и даже самые тренированные не смогли преодолеть полосу быстрее, чем за 5 минут 15 секунд.

Местность позволяла развить полосу и создать из нее нечто вроде теста по одиночной подготовке разведчика. В частности, я планировал включить в полосу преодоление зараженного участка в средствах защиты с выполнением нормативов по одеванию и сниманию общевойскового защитного комплекта, после чего разведчик получал карточку азимутов и выполнял соответствующий норматив. На конечной точке ему предстояло организовать наблюдательный пункт. С наблюдательного пункта необходимо было обнаружить несколько целей, нанести их на карту и определить их координаты, после чего связаться с командиром и передать ему полученные разведданные.

Далее разведчику предстояло выйти на пункт сбора. Если кто-то думает, что это самая простая задача, то он заблуждается. В боевом приказе на любые действия обязательно указываются основной и запасной пункты сбора и время их работы для того, чтобы группа могла собраться после выполнения задачи. Во всех учебниках и наставлениях указывается, что разведчик на ПС должен выходить по “улитке”, проверяя, нет ли хвоста. Вариант, которому мы обучали своих подчиненных, был придуман фронтовыми разведчиками Великой Отечественной именно в целях повышения живучести. После налета или засады командир отходит с подгруппой, выполнявшей основную задачу (захвата или уничтожения), то есть первым. Определяя пункт сбора, командир должен указать через какой ориентир выходить на него. Например, “ПС — поваленное дерево, выходить со стороны одинокой сосны”. Прибывая на пункт первым, командир оставляет двух разведчиков с задачей: первый находится вблизи ориентира, обозначающего ПС, и, замаскировавшись, осуществляет прием подходящих подгрупп и одиночных разведчиков, указывает им ориентир и направление движения, куда убыл командир. Второй, замаскировавшись на участке “поваленное дерево — одинокая сосна”, осуществляет “контроль следа” — то есть следит, чтобы не было хвоста или преследования. В случае обнаружения преследования он установленным сигналом оповещает об этом разведчиков на ПС, и они уходят к основным силам группы. Хитрость этого способа заключается в том, что от того ориентира, который указывает командир после своего ухода, может быть еще два-три или более колен, в зависимости от осторожности командира. Тот, кто придумал этот способ, воевал со второго дня войны и дожил до ее конца.

По завершению этапа “Ведение разведки наблюдением” разведчики должны были собраться по трое и осуществить выход на ПС указанным выше способом, встретить следующую тройку и оставить ее на своем месте. На этом испытание заканчивалось.

Безусловно, возможна масса вариантов развития этой или подобной полосы.В частности , я хотел применить свой грузинский опыт: Из старой формы мы изготавливали чучело-манекен, одевали его в старую прыжковую форму, покрой которой стилизован под полевую форму одежды армии США, в нагрудный карман прятали какой-либо документ. После этого мы обильно поливали манекен кровью, а в расстегнутую куртку помещали кишки и другие внутренности. Всю кровавую атрибутику можно позаимствовать у бродячей собаки. Вот этот-то “труп” и предстояло обыскивать разведчикам.

Надо сказать, что далеко не каждый способен запросто возиться в кровавом месиве кишок, но преодоление этого психологического барьера просто необходимо. Не менее важно воспитать в подчиненных готовность убить врага любым из изученных способов, для чего также может пригодиться бродячая псина. Психологически очень тяжело “грохнуть” ни за что ни про что невинную тварь, но гораздо тяжелее будет сломать себя при необходимости совершить убийство мирного жителя, случайно обнаружившего группу в тылу противника. Однако, если этого не сделать, то совершенно однозначно этот житель выдаст группу противнику.

Многие солдаты не способны даже видеть сцену убийства. Я вспоминаю, как еще в марте 1984 года мы полетели на один из наших первых облетов. После столкновения с противником я решил после обыска добить ножом тяжело раненого духа. При виде этого рядовой Максудян чуть не свалился в обморок. Боец этот не проходил отбора в Союзе и тем более не готовился по программе психологической устойчивости. Чуть позже из-за него чуть не погибла вся моя группа. Когда на него вышла группа мятежников, совершивших обходной маневр, он и его напарник Мамедов бросили свои позиции и бежали.

Многие будут возражать по поводу убийства бродячих собак. Для того, чтобы убийство не было бесцельным, можно отработать еще один элемент воспитания психологической устойчивости. Мясо собаки вполне съедобно, и на полевом выходе возможно приготовление мясного блюда из собаки — однако не каждый может съесть это блюдо. Преодоление брезгливости — также немаловажный вопрос при отработке выживания в экстремальных условиях. Чтобы выжить и продолжать выполнять поставленную задачу, солдат в мирных условиях должен научиться употреблять в пищу все, включая лягушек и змей.

Среди людей, прошедших такую подготовку, значительно ниже процент подверженных поствоенному синдрому. Люди же, не готовые к мощному прессингу в виде лишений, смерти товарища и необходимости убивать для того, чтобы не быть убитым, зачастую становятся пациентами психоневрологических диспансеров либо попадают в исправительно-трудовые учреждени

Источники:

http://lastday.club/psihofizicheskaya-trenirovka/
http://russian7.ru/post/psihotehniki-specnaza-korni-i-razvitie/
http://fishki.net/photo/1736007-moralno-volevaja-podgotovka-bojca-specnaza.html

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector