0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Дух Маяковского − через бокс

Маяковский – это широкие плечи и высокий рост под 190 сантиметров. Он выглядел как боксер. Так его описывал Александр Михайлов в книге «Маяковский»: «Сидел красивый, мрачного вида юноша с басом протодиакона и кулаками боксера, неистощимо, убийственно остроумный, нечто среднее между мифическим героем Александра Грина и испанским тореадором».

В 1914 году Маяковский добровольцем хотел на фронт − но не попал, потому что «нет благонадежности». Он брал внешностью: габариты, физическая мощь, «угловатые плечи». «Я драться не смею. Если начну, то убью», – говорил Маяковский. Но дрался.

Например, с Яковом Израилевичем, который ухаживал за Лилей Брик, когда шли съемки фильма «Закованная фильмой». Израилевич присылал Брик любовные письма и приглашал на свидания. Маяковский об этом не знал. Когда ему попалось одно из писем, он поехал в Петроград, чтобы лично разобраться с Израилевичем.

«Мы были дома, когда пришел Володя и сказал нам, что встретил Израилевича на улице (надо же!), что бросился на него и произошла драка, – рассказывала Брик в книге Янгфельдта Бенгта «Ставка – жизнь. Владимир Маяковский и его круг». – Подоспела милиция, обоих отвели в отделение. Израилевич сказал, чтобы оттуда позвонили Горькому, у которого Израилевич часто бывал, и обоих отпустили. Володя был очень мрачен, рассказывая все это, и показал свои кулаки, все в синяках, так сильно он бил Израилевича».

Маяковский дрался сам и разнимал драки. В 1927 году он выступал в университете в Тифлисе. Двое студентов сцепились в метре от Маяковского, потому что разошлись во взглядах на его творчество. Оба ругались на грузинском языке – Маяковский тоже ругался на них по-грузински, разнимал и в перерыве эмоционировал: «Вот это я понимаю, вечер! Сколько темперамента! Раз дерутся, значит, есть за что!»

В Москве Маяковский с 1925 по 1927 год занимался боксом в фабричном двухэтажном деревянном бараке «Трехгорка»: на первом этаже тренировались штангисты, на втором – боксеры, с которыми работал Вячеслав Соловьев. Он привел Маяковского к 19-летнему Ивану Багаеву (будущий заслуженный тренер СССР) и попросил научить основам: «Вот, Иван, Владимир Владимирович у нас будет заниматься, ты поработай с ним, покажи ему элементарные приемы».

На первое занятие Маяковский пришел в синем сатиновом костюме и сразу обратился к Багаеву, который еще не знал о его творчестве: «Я буду звать тебя Вано!» Это не понравилось Багаеву, но он не показал недовольство и достал веревку – аналог современных скакалок. Прыжки у Маяковского не шли, но был убойный и резкий удар.

Показатель силы – Маяковский пробил мешок, который заменял грушу. После одного из ударов он порвался и посыпался. Маяковский застыдился, но Багаев успокоил: мы зашьем. Багаев ценил, как Маяковский активно вкладывался в тренировки, хотя они не стали систематическими.

Журналист «Московского комсомольца» Петр Спектор писал: «И было-то у них всего десять-двенадцать занятий. То Маяковский оказывался занятым, то Багаев участвовал в турнирах, словом, систематических тренировок не получалось. Но вот что Ивану Степановичу врезалось в память – добросовестность, с которой Владимир Владимирович относился к заданиям. И на тренировках сил он не берег, работал на выкладку».

Что за книга, которую якобы выписывал Пушкин, можно ли по ней научиться боксировать и при чем тут вообще Байрон?

Первую попытку исследовать связь Александра Сергеевича и бокса предпринял польский писатель Лукаш Едлевский. Он написал статью «Пушкин в боксерских перчатках» в 1960-м, называя главным источником знаний поэта легендарную книгу Пирса Игана «Боксиану».

Иган – английский писатель и журналист, получивший известность благодаря очеркам о жизни спортсменов в Лондоне и репортажам. Особенно Пирсу удавались тексты о боксерах и местных турнирах. Поэтому в 1813-м он выпустил первый том «Боксианы» – об истории бойцов. Иллюстрировал его Джордж Крукшенк, и именно в этой книге Иган назвал бокс «сладкой наукой» – определением, которое очень прочно привязалось к этому виду спорта.

«Боксиана; или очерки о древнем и современном боксе» в итоге вышла в пяти томах: еще по книге в 1818-м, 1821-м, 1824-м и 1828-м.
По мнению Едлевского, собрание очерков Игана было переведено с английского на французский: в этом виде оно дошло до Пушкина, который в совершенстве знал язык. Теория хорошая, но с изъяном.

«Боксиана» – это не сборник правил и не учебник по технике. Это собрание рассказов об английских спортсменах: там есть про их жизнь, там есть про их выступления, там даже есть советы о режиме, питании и некоторых методах тренировок, но для профессионалов. Научиться азам по этой книге невозможно – даже если разглядывать все рисунки Крукшенка.

Можно представить, что Пушкин к моменту выхода книги уже интересовался боксом: потому что всю жизнь восхищался Джорджем Байроном. А тот еще до Кембриджа боксировал с частным учителем, даже несмотря на не самую крепкую физическую форму. Кстати, этим Александр Сергеевич тоже был похож на кумира.

Но даже если после увлечения жизнью Байрона Пушкин и загорелся боксом, а до его рук дошла «Боксиана», он не смог бы по ней выучиться.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector